Три на четыре – холодная комната.
Три на четыре – женское фото:
Где ты, родная, ау, незнакомка,
Не надоело любить по расчёту?
Ты убежала из нашей клетушки,
Крутишь любовь под прикрытьем подружки,

Что же мне делать, если я – третий,
Снова солгать: ничего не заметил?
Ограбить игрушечный магазин?!
Прыгнуть с крыши?! Угнать лимузин?!

Может, ты просто устала и стала спокойней...
Рваное небо впитало звон колокольный.
Наш Вавилон – подчиненная нам территория.
Грязная, глупая, злая наша история.
Толпы таких же, как мы, с начала времён
Ищут в пристанище тьмы свой Вавилон.

Наш Вавилон... нам другого не надо,
Подразделенье загробного ада –
Тихий, домашний, проверенный ад...
Три на четыре. Растерянный взгляд.

Сходит художник с ума за стеной:
Месяц назад разошелся с женой,
Бывший военный с ним по соседству
Глушит обиду испытанным средством,
Дальше – долги, и любовь по расчёту,
Только б забыться... сбежать на работу...

Дети... продрогшие розы на льду.
Не приживаются дети в аду.
Истерики жен. Пьянство мужей.
Наш Вавилон. Пять этажей.

Все мы страданьем, как гриппом, болеем,
Бьем и почти никого не жалеем,
И до озноба боимся смертей,
Лжем, предаем, рожаем детей,
Мы – воплощение истин избитых,
Толпы голодных и горсточки сытых,

Братья и сёстры – чёрта с два!
Мы не приемлем такого родства!

Рваная лента ушедших времен.
Шесть континентов. Наш Вавилон.