И тени бродят по углам,

   Рогатые, как овцы, тени.

   Шаги небрежные легки,

   Не роют землю каблуки,

   Не прогибаются ступени.

   Овечий смутен разговор:

   "В овчарне вор! Ой, точно, вор!"

   Глупы овечьи причитанья.

   Баран молчит. Он очень стар,

   И сам не чужд посильных чар

   И странных яростных желаний.

   Копытом бьет, скосивши глаз,

   Чутьем звериным чуя нас,

   Чутьем бесформенным и верным.

   Молчит его подвижный хвост,

   Рожищ незаданный вопрос,

   Он понимает: дело скверно.

   Пастушка юная одна

   Вчера сидела дотемна,

   Сидела на алтарном камне.

   А овцы - пусть себе бредут,

   Трясутся, блеют и жуют

   В болотца, камыши и плавни.

   Пастушка юная бледна

   Была. Разбухшая луна

   Вставала над болотом древним.

   И от болот ли, от луны

   Так травы сделались нежны

   В тени приземистой деревни?

   А ночь была - светла, как смерть.

   Пастушке захотелось петь...

   И песня вырвалась из глотки.

   В деревне завывали псы,

   Сверяя лунные часы,

   Конклав овец шептался робко.

   То - очень старый был напев

   Проклятых жен и смелых дев,

   Сулящих воину поживу.

   Но песня кончена - пора

   В ночные росные ветра

   Изящной тенью молчаливой.

   Неслышен шаг, но внятна весть:

   "В овчарне смерть! Ой, точно, смерть!"

   Крадется проклятая сила.

   Фырчит баран и роет пол,

   Рогами венчанный король,

   Сверженье чуя и могилу.

   Ах, нынче утром, на заре

   Сюда заявится кюре

   На старом отощавшем муле

   Святую воду в землю лить,

   Да злобной щепотью крестить

   Горячие ветра июля.

   Кюре водой святою пьян,

   Святою местью обуян,

   Он бредит исполненьем воли.

   Напрасный труд, святой отец!

   ПолУночный мохнатый жнец

   Пожнет колосья в здешнем поле.

   Пастушка юная одна,

   Пастушка юная бледна...

   А где пастушья злая псина?

   Колодец ведает о том,

   Колодец старый за мостом

   В объятьях терна и жасмина.

   А где же парень, что за ней

   Хвостом таскался много дней

   И тискал в ежевичных дебрях?

   Что сгинул нынче без следа?

   Спроси у мутного пруда,

   Спроси у кроликов и вепрей.

   Ей остолопы ни к чему,

   Верна пастушка одному -

   Ей снилась лунная дубрава,

   Где ждал ее, в тени таясь,

   Свирепый воин, статный князь,

   И шерсть его искрилась славой...